Поскольку большая часть читателей нашего журнала живет в Соединенных Штатах (опубликовано в журнале "Алеф", издающемся в США), не мне им рассказывать, что такое Брайтон-Бич - чтобы не уподобляться тем, кто из своего американского или украинского далека разъясняют нам реалии израильской жизни.
       Мое знакомство с Брайтоном ограничено однодневной экскурсией в это экзотическое место во время моего полуторамесячного пребывания в Америке в 1989 году, да еще незабываемой (и впрямь незабываемой) гульбой в брайтонском ресторане "Националь" (или "Нейшнл"?). Самое яркое впечатление тогда на меня почему-то произвели рекламный плакат в стихах на брайтонской улице: "Музыка здесь на вкус любой, лишь на этаж взойди второй", да старики в пиджаках и шляпах, в дождливый день забивающие козла на берегу Атлантического океана. Впрочем, о Брайтоне столько написано, причем очень талантливо (одни очерки Александра Гениса чего стоят), столько поставлено фильмов художественных и документальных, что каждый русскомыслящий еврей (а может, и не еврей) может с полным основанием заявлять, что представляет себе Брайтон-Бич.
       Меня все время удивляет - почему русскоязычный Израиль куда менее колоритен, несмотря на огромную массу самых разных евреев - от выходцев из Черновцов до бывших жителей Биробиджана? Смотрите: американская эмиграция имеет своих певцов (в буквальном и переносном смысле), тут и Миша Шуфутинский, и Вилли Токарев, и Люба Успенская. Эти ребята, для которых, на мой взгляд, замечательный ресторан "Националь" - самое подходящее место, собирают в России полные Дворцы спорта и стадионы. Но зато они создали свою американо-русскую мифологию: тут тебе и про "небоскребы, небоскребы, а я маленький такой", и про Брайтон... А про Израиль песен, во всяком случае популярных, нет. Хотя, на первый взгляд, певцов такого уровня, как упомянутые, у нас хватает. Американские русские (не всегда евреи) создали заметную литературу именно об Америке и русских в Америке - все-таки Лимонов и Довлатов написали очень заметные вещи. А вот об Израиле, несмотря на нашу грандиозную - не то в двести, не то в триста душ - русскоязычную секцию здешнего союза писателей, ничего значительного создано не было.
       Американские русские евреи (где здесь прилагательное, где существительное - решайте сами) создают песни и легенды о своей жизни. Наши израильские русские евреи создают политическую партию и все очень серьезно, чинно и скучно.
       О наших Бней-Айше или, скажем, Кирьят-Менахем-Бегин, несмотря на подавляющее в них большинство выходцев из бывшего Советского Союза, почему-то не хочется писать ни стихов, не песен. Неколоритные это места, ох, неколоритные. Все, что в них происходит, это склока за место в муниципальном совете.
       Если на Брайтоне (может я ошибаюсь, тогда простите) удалось создать причудливый симбиоз Америки и Одессы со своим своеобычным языком и эпосом, то в Израиле выходцы из России исхитрились создать... Советский Союз в миниатюре. Именно Советский Союз, причем старых и добрых (для некоторых) времен застоя. И этот застой всячески лелеется и холится. Когда мне приходится бывать на любом официальном мероприятии русскоязычной общины, мне кажется, что я смотрю какой-то ретрофильм, из числа тех, которые так любят крутить в последнее время по российскому телевидению (и которые, замечу, так любят смотреть у нас в Израиле). Сплошное "дежа-вю". "Разрешите ваши аплодисменты считать за единодушное одобрение...", "Дорогие товарищи, есть мнение принять этот проект за основу..." (именно "товарищи", потому что слово "господа" выглядит в этом обществе как фрак на футболисте).
       Предвыборные программы русских списков на недавних муниципальных выборах казались списанными с "Программы КПСС" образца аж 1961 года.
       А письма, приходящие в русскоязычную прессу, написаны таким шершавым языком "тассовки", каким в России давно уже не пишут.
       Тут не редкость прочитать: "Труженики продуктовой лавки "Самара" все делают для того, чтобы удовлетворить растущие потребности жителей Кирьят-Задрипанска". А очерк о каком-нибудь положительном еврее-репатрианте звучит примерно так: "В 1954 году его избирают секретарем парткома текстильного комбината", и такое впечатление, что за это большое жизненное достижение ему немедленно должна быть поставлена свечка в ближайшей синагоге.
       Сколько новоиспеченных патриотов Израиля проклинают сегодня... кого бы вы думали?.. Горбачева! Если бы этот недоумок не начал бы свои дурацкие реформы, я бы по сей день был членом горкома (или членом коллегии министерства, главным инженером гвоздильной фабрики, или председателем совета ветеранов - нужное подчеркнуть). А так - меня подняло с насиженных мест и бросило в этот жаркий Израиль, который устроен совсем не так как надо, но который, я, разумеется, очень люблю.
       Я очень люблю байку про Войновича и Юлиана Семенова. Когда Войнович встречал Семенова, он его спрашивал: "Это что же должен был сделать Штирлиц, чтобы дослужиться до столь высокого эсэсовского чина?" Вот и здесь, балдея от огромного количества еврейских полковников и подполковников, населивших Израиль, и прекрасно зная, что из себя представляет советский офицер с профильтрованными мозгами (сколько их работало в СССР кадровиками и начальниками первых отделов, правда, не евреев), я все время задаю тот же вопрос: "Это что же они говорили, чтобы дослужиться до таких званий?" Сегодня они объединяются чуть ли не в общество ветеранов советской армии.
       В общем, в Израиле в русскоязычной общине, по-моему, впервые в мировой истории, удалось реализовать мечту Никиты Сергеевича Хрущева: правильные идеи при магазинном изобилии. Инакомыслящих здесь клеймят по всей строгости идеологических формулировок. Тут и "безродные космополиты", и "продажные политиканы" - в общем, единственное (правда, немаловажное) отличие, что инакомыслящих не наказывают, а только обличают.
       Чем больше времени проходит с нашего отъезда с "доисторической" родины, и чем доисторичнее она для нас становится, чем больше меняется жизнь и взгляды общества там, где теперь "правит бал чистоган" (это про Россию мы так!), тем более консервируется в русском Израиле атмосфера Советского Союза. Скоро коммунисты Зюганова сюда смогут привозить школьников из России, чтобы показать им как это выглядело раньше в СССР (хотя так это никогда не выглядело), и как это будет выглядеть в будущем.
       Достижения нашей общины в Израиле огромны. Мы сумели наладить здесь выпуск бородинского и рижского хлеба (в свое время я видел в нью-йоркском "Блумингдейле" буханку "Бородинского" за шесть долларов!), в иврит вошли слова "творог", "ряженка", "пельмени" и даже выпуск кваса наладила в Израиле израильская фирма с экзотическим названием "Иван продакшн". То есть, похоже, русским евреям удалось опровергнуть афоризм Дантона, который сказал, что нельзя вывезти родину на подошвах своих башмаков. Вывезли все - в головах. И построили на новом месте.
       Меня восхищает построенный в Израиле дом - точная копия бруклинского дома любавичского ребе.
       Наши репатрианты из Светского Союза постарались создать в Израиле пусть не точную, но похожую копию мира, из которого он приехали. Как-то в первые годы, когда еще сильна была моя ностальгия, я написал, что тоскую по запаху сирени. Так вот, я вовсе не удивлюсь, что наряду с русским черным хлебом где-нибудь в новом микрорайоне Ашдода появится березовая роща и кусты сирени ("мы не можем ждать милости от природы, взять их у нее - наша задача").
       Опять же, хорошо это или плохо? Я не судья... Так есть.

        Лев Авенайс, 1998

Back Home Next