Надо же, как смотрят эти фильмы! Просто от экрана не оторвешь, когда в свете прожекторов появляются цельнометаллические рабочий и колхозница с прорастающими из верхних конечностей орудиями труда. Смотрят немыслимой ветхости ленты и блаженно улыбаются, негодуют, печалятся, пускают украдкой слезу. Смотрят и смотрят ...
       Старые фильмы, фантастически старые фильмы. Их, кажется, снимали в Вавилоне или Ассирии - так давно сознательные труженники разоблачали вредителей и шпионов, пировали кубанские казаки, легкомысленные стрекозы выбивались в королевы бензоколонок, так давно и безвозвратно все это минуло, так прочно и, казалось, навсегда забыто. А теперь вот вернулось.
       Выпуски новостей из России больше не собирают у телеэкранов взволнованных нью-израильтян. Перепалки в Думе, заказные убийства, виды на урожай в Ставропольском крае и деноминация рубля не заставляют их сердца биться в ускоренном темпе. Другие лица, иные страсти, непонятные лозунги, невнятные термины, все не то, чтобы чужое, но и не свое уже, не привычное, не наболевшее, а лишь озвученное на языке, легче поддающимся дешифровке. Иное. Далекое. Только фильмы ...
       Старое кино смотрят взахлеб. То, что снималось в 50-80-ые вдруг обрело вторую свежесть и новизну, стало объектом доброжелательного внимания, то, что было создано в 60-70-ые превратилось в объект поклонения - тихого, но истового.
       С книгами ничего подобного не происходит - ни в одной библиотеке не найти "Кавалера Золотой Звезды", а "Вечный зов" если и попадется где-то, то старый, еще до Горбачева вывезенный и при этом ни одна душа библиотекарше просьбами отложить Бабаевского и Иванова не достаждает. Читают детективы, берут охапками женские романы, реже прихватывают фантастику, где на обложке - маг, оседлавший дракона. Лежалым товаром в библиотеку не заманить. Только к телевизору.
       Старое кино, странное кино, фильмы об удивительной стране, которой не существовало на карте, державе, которую знали, но в которой никто никогда не бывал. В этом царстве-государстве жили принципиальные ударники, стыдливые карьеристы, интеллигентные милиционеры, робкие жулики. В этом дивном краю всегда приходил на помощь чуткий и отзывчивый коллектив, молодежь, прихватив в дорогу песню, отправлялась в дальний путь, ради денег не унижались, водку пили умеренно и голосовали по велению сердца. Необъятная страна, которой не было. Оттого она и не исчезла.
       Когда империя брызнула осколками, время, скованное льдом самого справедливого строя, понеслось вскачь, а пространство забилось в эпилептическом припадке, да так и корчится по сей день, оборачиваясь заграницей, где миг назад была своя земля и обращаясь в родину, где недавно была чужбина. И только старые фильмы усмиряют буйство стихий, навевают покой и позабытый уют.
       Струение кинопленки возвращает времени присущую ему неторопливую величавость, затягивает дыры, которыми, подобно ветхой простыне в плацкартном вагоне, изукрашено ныне пространство. Издевательский хохот нового мира стихает, в душе воцаряется долгожданный покой, а убаюканный мозг тихо агукает и пускает пузыри. Под старые фильмы хорошо, как под перестук капель на веранде посреди сентября, пахнет листьями и красные яблоки на ветвях, а завтра можно будет пойти за маслятами.
       Бальзам советского кино исцеляет язвы мира, расколотого на "до" и "после", фильм, сжимая в мягких объятиях, несет сквозь хаос в те дни, когда со Штирлицем все время что-то происходило, а с державою - нет, когда новость от новости отделяла эпоха, событие отстояло от события на целую жизнь, порядок был незыблим, как земная твердь посреди Русской равнины, а год отличали от года по десятке, прибавленной к зарплате. Великим покоем веет от старого кино и нет такого транквилизатора, что мог бы потягаться с ним и нет антидепрессанта ему под стать.
       Одна лишь жевательная резинка "Санта-Просто-Мария-Барбара" по лечебному своему воздействию может сравниться с кино отшумевшей эпохи, но защищая наши мозги с утра до вечера, резинка не врачует душу, ибо не трогает в ней ни единой струны и оттого окажись девушка и не девушкою вовсе, мы едва опечалимся, а без старых фильмов загрустим всерьез.
       Старое кино, сладкое кино, славное кино...

       Гарри Резниковский, 1997

© Design & content - Garry Reznikovsky 1998-2000

Back Home Next