Marginalii
       Маргиналии (margo - лат. край, граница) - пометки на краях книги или рукописи

       Эмиграция - это прежде всего погружение. Сумрачные придонные воды. Глаза обитателей глубин следят за опускающимися обломками, не улавливая смысл, не чувствуя связь. Вверху кто-то плещется, весело рассекая пузом волну, а если вдруг случится ему занырнуть в окоченевшее безмолвие дна, перед пришельцем делают рот колечком, как солдаты берут на караул. Да только он вслывает в свои выси и дали, прежде чем вырвется из колечка первое "буль" и снова сумрак, недоумение да кружат по углам мрачные тени.
       Потом, конечно, начинается подъем - иврит, работа, мебель, то-се, только плавно, постепенно, иначе разорвет от перепада давлений. Через пять лет впервые подивишься бестолковости новичков, через десять - поделишься своими откровениями с телеэкрана, все будет, конечно будет, иначе на фиг мы сюда ехали, а пока - дно.
        Нет, не так надо было начать. Путь уподобить не подъему, а карусели, что без устали крутится в ЦПКиО им. Нерушимой Дружбы Еврейских Народов. И мы запрыгиваем на нее и падаем на край, и, согласно закону, изданному в День Второй, центробежная сила вышвыривает нас с пыльных досок, не давая ухватиться за раскрашенные фанерные домики и машинки. И сбрасывает кого-то, раскрутив, в Канаду ли, в родные ль Бельцы, а другие все-таки пробираются, прижимаясь, к середине, в ласковые объятия силы центростремительной, и там, где все не так обшарпано и побито молью, переводят дыхание и начинают оглядываться вокруг. Но пока мы - на краю.
       На краю, на окраине невеликой державы, где скудость географическая компенсируется простиранием в толщу лет, где ничего не кануло в Лету, а что кануло - заботливо вылавливают рыбаки в лапсердаках. Мы на краю, мы - маргиналы.
       Расписные лубки Сохнута, письма друзей, рисовавшие картину причудливее рассказов средневековых мореплавателей, две сотни слов, вызубренные в ульпане по месту прописки, голоса дикторов, которым не хотелось верить, особенно когда они говорили правду, да смутные картины рая, утерянного вместе с детством, упаковали мы в багаж, отправляясь в дорогу. Этого слишком мало, чтобы выстроить страну из бешенно вращающегося хаоса кусочков и фрагментиков.
       Это не кора, это подкорка. Все, что раньше воспринималось автоматически, сейчас требует осмысления. Никаких привычных кодов и символов, мышление замедлилось почти до полной остановки. То, что имело цвет, запах, шорох, осталось позади, новая реальность воспринимается как толстый учебник, который надо проштудировать за три дня до экзамена, как черно-белая рвущаяся хроника, которую все показывают и показывают перед утренним сеансом, 10 копеек билет, осень, вянущие астры, школа подождет, школы впереди еще много - годы и годы.
       Маргинальность не есть безучастность. Чем меньше знаешь, тем легче принимаешь результат, тем безоглядней ввязываешься в драку и потом по-ленински смотришь на произведенные разрушения.
       Маргинальность гиперактивна - голый на холодном ветру хочет быстрее натянуть рубаху, окружить себя стенами, огородиться забором. Осматриваться некогда - ветер неслабый. Сосуды рук напитаны кровью, голова на скудной пайке, голова хороша, чтобы высунуть ее в приоткрытое окно, обозреть окрестности, а без окна - что проку в голове? Мозолистая длань меж плечей.
       Выйдем на помост из шатких досок, поклонимся почтеннейшей публике: "Сейчас мы разыграем перед вами комедию под названием "Любовь к Израилю, или 33 подзатыльника". Нас будут колотить палкой, давать пощечины и подзатыльники. Это очень смешная комедия..."
       И не в том дело, что нас не любят - людям вообще не свойственно разменивать сильные чувства на первого встречного, - а в том лишь, что по-другому не объяснишь.
       Маргинальность не принадлежит исключительно нам. Она - единственное твердое правило среди бесчисленных израильских исключений. Нашествия варваров, коим регулярно подвергается эта земля, не оставили камня на камне от усилий мичуринцев времен раннего государствостроения. Выведенный ими новый еврей - с ампутированной памятью и вывернутым языком - обратился в прах. Теперь кто нежится в ресторане "Эль-Марокко", слушая милые с детства попурри на тему 1000 и одной ночи, а кто в кабаке предается размашистой грусти, пока лабухи надрываются за дядю Ваню и его вишни.
       Непримиримее всех наступают на маргиналов бывшие маргиналы. Они идут в атаку, подгоняемые заградотрядом собственного страха - они боятся, что новички вновь изменят правила игры, на усвоение которых потрачено столько лет. Израиль не есть реальность, данная нам в ощущении, Израиль - совокупность массовых галюцинаций, порожденных волнами пришельцев, выплескивающихся на причал им. Бен-Гуриона. И каждый, кто выбрался из предыдущей волны, строит дамбу, чтобы на него не обрушилась следующая.
       Дословно "маргиналии" - заметки на полях книги. Мы пишем свои заметки на полях вечной книги Израиля. Наши руки неумело выводят непривычные буквы, наши чернила заметны лишь когда лампа проплывает над самой страницей. Но мы не отчаиваемся.
Еще штрих - и уже не нужно подносить лампу, еще взмах пера - и не надо напрягать глаза, чтобы прочитать: "Мы здесь". И рядом: "Навсегда".

       Гарри Резниковский

© Design & content - Garry Reznikovsky 1998-2000

Back Home Next