Chudo communikatcii





















Есть контакт!

       Что-то в Израиле водка не пьется. Даже зимой. Кому как, конечно, а вот мне - ни в какую. Пробовал "Абсолют", пробовал "Смирнофф", куда уж лучше - не идет. Утром состояние кошмарное, независимо от дозы. Отсюда - утрата коммуникационных навыков. Какое же общение просто так, без стимулятора? Помню, мама мне говорила: вот вы, ваше поколение, не умеете общаться, включите магнитофон и сидите, слушаете. Жизнь нас рассудила: наше поколение без магнитофона может! Еще как может . А без водки ...
       Израильтяне общительны, но не сердечны, "русские" - сердечны, но не общительны. Это из-за того, что израильтяне упирают на пиво, а мы - на водку. Если бы не наша "третья волна", масса народу получала бы пособие по безработице. А так они делают огненную воду. Евреи споили русский народ, израильтяне спаивают русских евреев. Мстят, наверное, за то, что мы затеяли революцию, а потом похерили идеалы и выкинули красный стяг.
       При этом Запад есть Запад, Восток есть Восток, а Израиль есть космическое тело, вращающееся по эллипсоидной (эллептической? эпилептической?) орбите, одна из крайних точек которой размещается примерно над Нью-Йорком, зато другая приходится точно на марокканский Раббат. В результате одни пытаются передать тебе с трудом усвоенные навыки обращения с холодильником, а другие отвечают "о кей" на любой вопрос. Наши больше тяготеют к тем, которые "о кей".
       Это низкопоклонство перед Западом, которое не только не скрывают, - им бравируют! - помноженное на произвольные условия заселения израильского захолустья, производимое без всякого учета прежних географических и социальных связей, немыслимо усложняет установление контакта.
       Призраки необъятных пространств бредут вслед за нами по коротким, как детские штанишки, дорогам Израиля. Живущие стена к стене, дегустатор крымских вин и поедатель дальневосточных лососевых решительно не могут отыскать общего знаменателя. Кажется, только Брежнев был один на всех, остальное - разное.
       Секретарь обкома другой и глупости он совершал другие, да и не так уж это глупо, как вы рассказываете, а если разобраться, то у вас Первый нормальный мужик был, это у нас дуб-дубом и сволочь-сволочью.
       Дефициты не те. Что вы мне все про красную рыбу? У нас ее в любой столовой с перловкой подавали. А вот за хорошим вином люди в другой город мчались. На самолете. Да, представьте, вина не было. Водка с нефтяными пятнами и то не всегда. А на самолете потому что города такие - к ним или по речке плыть или лететь, а дорог никаких нету. Почему не верите? Я вам говорю!
       У одних - завод-гигант, гордость советской индустрии, Хрущев лично приезжал орден вручать, у других - база атомных подлодок, краснознаменная твердыня советского флота. Умирали от такого соседства что там, что здесь, но диагнозы-то, согласитесь, разные! У вас - саркома, у нас - лейкемия, вы - винодел, я - китобой, вы хоть в море-то купались, а вы леса настоящего не видели, вы там горя не знали со своими надбавками, а мы копейки считали, а ты сначала сопли поморозь на минус сорока за эти надбавки, понял! Дальше что говорить...
       Дальше тот, который умней, просит супругу потратиться на препарат для улучшения коммуникации. Препарат приносят из супермаркета, устанавливают посреди стола, зовут соседа и случается чудо, как же в нашей жизни без чудес.

Однолюб

       Но бывает и так, что пьют люди, пьют, а ничего не происходит. Не возникает родства душ. Вообще ничего не возникает. Два человека за столом, посредине - демаркационная линия, граница на замке и сколько пустых бутылок не бросай в шлагбаум - он не поднимется. "Стой! Проход на территорию чужой души запрещен". Что-то с человеком не то. Все время настороже, будто ждет подвоха. А он действительно ждет. Вопроса. Вопросика одного: "Вы чем сейчас занимаетесь?"
       Тут он сразу сникнет или, наоборот, вспылит, начнет крыть Израиль последними словами, не из великой русской литературы усвоенными, а прямо из глубин народной жизни к нему пришедшими, начнет руку ко лбу прикладывать, а вторую к сердцу - вот, смотрите, все смотрите, как мне плохо. Ему действительно плохо, хотя вроде бы уже и работу отыскал чистую, и платят там лучше, чем на прежнем месте. Да, квартира, да, машина, холодильник 600 литров и телевизор 25 инч. А у человека на душе муторно. Потому что он однолюб.
       Он себя любит. Это прекрасное чувство, все пламенные революционеры, которые себя не жалели, они других просто за людей не считали, сапогами в грязь втаптывали, так что любить себя надо, о чем разговор. Но он себя ТОГО любит, прежнего.
       ... Когда стремительно входил он в учреждение, в финском галстуке и костюме в мелкую полоску, сами вылетали из столов бумаги и закручивались вихрем у него за спиной, хлопали двери, мчались сотрудники рысью с ручками наперевес - "Подпишите, подпишите", бешенно строчили "ятрани" и "рейнметаллы", опережая в желании услужить наманикюренные пальчики дев из машбюро, проплывала юркой рыбкой в кабинет секретарша, вся нега и изгиб, с подносом, где дымился крепкий чай и телефоны, телефоны с гербами ...
       ... А может носил он мешковатые штаны и галстук москвошвеевский полосатый поверх клетчатой рубахи из братской Румынии и не входил стремительно, а, глядя вслед промчавшемуся начальнику, бросал тихо фразу и девы из машбюро прыскали, а секретарша строго пожимала плечами. А он дожидался, пока Сам плюхнется в "волгу", чтобы ехать к Главному и удирал, а до пивной идти всего-ничего, а там уже сидят такие же беззаветные труженики, и рыба сегодня есть и пиво не слишком разбавлено, и так хорошо на солнышке поговорить про Кьеркегора и Оруэлла ...
       Годами лепил человек свой образ, работал на репутацию, жертвы великие терпел и глянул однажды и сказал: "Хорошо". Потом сел в самолет и сюда прилетел. А здесь никто тебя не знает, никто бумаг на подпись не несет и расскажи ты хоть самую смешную шутку, никто и не хихикнет, потому что впереди нас идет репутация, а мы сзади. Человек без репутации - как тень без человека, всякий видит, никто не замечает. Плохо тени без человека.

Простомарит

       Что остается, если не случилось чуда, каков удел человека, лишенного живого общения? Его жалкий жребий - телевизор.
       Бедняжка Заусения мечется по экрану, бедняжка Заусения забывает кто у нее дети и кто родители, путает мужей и любовников, открывает свечные заводики, которые прогорают и пошивочные мастерские, которые зашиваются и все время плачет, плачет, льет горькие слезы, просто в каждой серии рыдает измученная напастями Заусения и мы плачем вместе с нею.
       Нам ее очень жалко - несчастную малышку, от созревания до климакса сохранившую в девственной чистоте свои маленькие мозги. Несчастная Заусения из серии в серию переходящая в тяжком недоумении - да кто же они, эти люди, ее окружающие, чего хотят, отчего строят козни, почему не дают насладиться тихими радостями супружества, познать счастье материнства?
       Грустная Заусения с остывшим инкубатором головы в котором цыпленку-разуму вовеки не вылупиться из яйца, из сериала в сериал кочует она, холя и лелея беды, упиваясь горем, пестуя несчастья. Чтобы в последней момент нежданно-негаданно, ни с того, ни с сего получить от изнемогшего сценариста доброго мужа и взрослого сына и свечной заводик впридачу. И за это мы ее любим - нежно, как родную.
       Ты нужна нам, Заусения. Ты - последнее прости покинутой земли, которую мы когда-то называли Родиной и клялись любить больше жизни. Ты - пылкий привет от столь же безумных бывших сограждан, унесенных ветром перемен в неведомые дали, да и брошенных там в голом виде на голую землю. Две страны в едином порыве стекаются к телеэкранам, чтобы в горестном плаче Заусении услыхать знакомые нотки и уронить тихую, согревающую душу слезу, когда бедняжка вновь выберется невредимой из холода и мрака - всем смертям назло, все бедам вопреки.
       Кто бы не мучал страдалицу Заусению, как бы не выкручивал ей нежные члены, мы знаем - попрок будет наказан, добродетель восторжествует. И оттого душа наша, уязвленная страданиями, которые походя причиняют хозяева жизни, даже не замечая своего злодейства и вовсе не считая его таковым, не погибает без остатка, а возрождается и воспаряет в восходящем потоке, излучаемом телеэкраном.
       Светлый лик Заусении озаряет нам дорогу в завтра, где все будет по-другому, где воссоединятся родные души, превращенные в Монотекки и Капулетти подписью, не поставленной под ипотечной ссудой, где пошивочные мастерские побъют Карденов с Сен-Лоранами, а хозяева жизни окунут повинные головы в перекись водорода, чтобы хоть цветом волос походить на тех, кого они так терзали и чье немыслимое превосходство только в последней серии сумели оценить в полной мере.
       О, Заусения, как любим мы твои тонкие руки в тот миг, когда цепляются они за края очередной ямы, куда сверзилась ты, блуждая в беспросветном мраке, как бесконечно дороги нам твои слова, неуклюжие, как деревянный человек Буратино, ибо и наши глаза незрячи, а уста немы.
       Взрыв вакуумной бомбы - самого страшного оружия, заставляет нас упасть на землю, рядом с тобой, Заусения, и мы лежим, прижимаясь к холодному грунту, как солдаты, штурмовавшие высоту и угодившие под перекрестный огонь. Вокруг бушует вакуум - беспощадная стихия, всепоглощающая пустота, образовавшаяся там, где была целая жизнь, а новое отделено непроницаемой оболочкой квадратных ивритских букв и в голове, как в сломанной кукле наследника, вхолостую прокручиваются шестеренки, составлявшие некогда мыслительный аппарат, воспроизводя бесконечный звук "у-у-у-у", тоскливое завывание, звучащее в унисон с северным ветром.
       Да, это так, Заусения, прости, но ты мила нам не своей женской статью, мы относимся к тебе с той суровой нежностью, которая бывает только между товарищами, не раз ходившими вместе на опасное дело. Ты наш разведчик, ты торишь путь - от ямы к яме, из бездны в бездну, а мы идем следом, сгорбленные под тяжестью узлов с книгами из "Школьной библиотеки классики" и мебельных гарнитуров фабрики "Чарывныця". И, слыша твой тонкий крик, понимаем - пора, и поудобнее перехватываем баулы и скатываемся в очередную пропасть.
       Не покидай нас, Заусения! Не исчезай даже не миг, ибо без тебя жизнь наша пуста. Ты - не просто Мария, ты просто Надежда, незнакомая звезда, за которой идут те, кто оторван от дома, с корнем выдернут из земли, в которую его все время втаптывали, но иногда поливали. Будь с нами, веди нас, легкими шагами ступай впереди, указывай путь, громыхая жестянкой головы, как корова звенит бубенцом. Из серии в серию, умываясь слезами, мани за собой - в светлую даль, где муж и сын и свечной заводик, и все - вдруг, и все - просто так.

       Из заключения лечащего врача: " ... вышеперечисленные признаки позволяют с большой долей уверенности поставить диагноз: простомарит. Заболевание характеризуется хронической усталостью, несовместимой с жизнью, на фоне прогрессирующего увлечения сериалами. Медикаментозное лечение неэффективно, оперативное вмешательство бесполезно. Госпитализация нецелесообразна. Ампутация неуместна. Оставьте его, он сам дойдет..."

       Гарри Резниковский

© Design & content - Garry Reznikovsky 1998-2000

Back Home Next