Они были соперниками, и соперничество это длилось более полувека. Они были соперниками: последние два могиканина эпохи личностей в политике - перед накатывающимся валом царствования заурядностей новой эры.
       Они были соперниками, и более полувека длилась их борьба.
Шимон Перес и Ицхак Рабин...
       Шимон Перес, он же Перски, один из тех родившихся в Польше и вырванных судьбой из местечка еврейских юношей, чья исступленная амбициозность вместо изучения Торы требовала - управления историей.
       И Ицхак Рабин, ясноглазый представитель обожаемого, выпестованного, первого поколения сабр, Рабин - наследный принц рабочего движения (подпись папы Нафтали из Киева стоит под указом о создании Всеобщей федерации еврейских трудящихся Палестины - Гистадрута; маму же - уроженку Гомеля - вообще весь ишув знал под именем "Красная Роза". Оба родителя еще в детстве попали в США; оба потом приехали в Палестину; здесь же и познакомились, и поженились, здесь же, в опаленной сионистско-социалистическими идеалами Эрец-Исраэль, родились двое их детей).
       Перес обладал типичной внешностью галутного еврея, сглаженной, правда, природным щегольством; и если восточноевропейский акцент он сумел ценой невероятных усилий удалить из своего иврита, то справиться с некоторой гнусавостью, из-за которой его голос называли "квакающим", оказалось невозможным. Несмотря на годы учебы в США, отпечаток польско-еврейского произношения не изгладился и из его английского, которым, однако, Перес владел в совершенстве. Вместе с тем - этот гнусавый еврей сумел стать одним из лучших ораторов и полемистов века, владея словом и искусством импровизации на уровне таких титанов, как Троцкий, Гитлер, Бегин...
       Светлоглазый, русоволосый Рабин, считавшийся в молодости одним из самых красивых офицеров израильской армии, до конца жизни сохранил великолепную артикуляцию и сильный, низкий баритон, чарующий слушателей своим звуком настолько, что сама суть сказанного уже становилась неважной. Его английский, которым он владел с детства, был безукоризненным. Но зато, отдав более половины жизни армии, он так и не научился носить штатскую одежду; по его какой-то вечной неслитости с пиджаком и галстуком в нем сразу и безошибочно угадывался военный, для которого, любая одежда, кроме мундира, является немножко маскарадным костюмом...
       Перес, унаследовавший от своих предков - польских цадиков - пиетет перед образованностью, окончил два университета - Тель-Авивский и Гарвардский; эстет и знаток искусств, он стал одним из самых эрудированных политиков второй половины столетия. За Рабиным стояло не помешавшее врожденному дару полководца смутное военное образование; его титул доктора философии опять же был связан с успехами военными, ибо получил он его от Иерусалимского университета в связи с освобождением Иерусалима в 1967 году. Что же до искусств, то зрелище Рабина, пришедшего (в качестве главы правительства) послушать сольный концерт Паваротти, надолго развеселило всю страну. "Наш меломан...", - не очень тихо язвили израильтяне.
       Переса, ставшего правой рукой Бен-Гуриона в неполных двадцать лет, считали чужаком и выскочкой. Рабина, воспитанника и любимца Голды Меир, называли надеждой партии.
       Шимон Перес, пройдя бен-гурионовскую школу, стал самым блестящим, самым изощренным, самым мудрым и самым коварным израильским политиком, с которым мог сравниться разве что его учитель - и то неизвестно, в чью пользу оказалось бы это сравнение.
       Ицхак Рабин стал известным генералом и ...харизматической личностью.
       Прошедший невероятные трудности, преодолевший невероятные заслоны, Перес стал по сути непотопляемым. Проиграв ту или иную ставку, он с величайшим хладнокровием наутро начинал все сначала.
       У менее привычного к поражениям Рабина случались срывы - вплоть до известного всем случая, когда, нервничая и прикуривая одну сигарету от другой, он довел себя до сильнейшего никотинного отравления.
       Почти ровесники (Рабин был на год старше), они чуть ли не с самого своего появления на политической арене начали борьбу друг с другом за власть, и тогда еще простодушному воину Рабину и не снились все те скрытые подвохи и явные удары, которые обрушил на него Перес.
       Но... хоть именно Перес был отцом израильского экономического чуда, в результате которого годовая инфляция снизилась с 373 до 20 процентов, хоть Пересу принадлежала честь превращения Израиля в ядерную державу, хоть добрая половина международных связей Израиля базировалась на личных контактах Переса, в глазах израильского избирателя Рабин был генералом и участником пяти войн, а Перес - так себе, штафирка...
       Конец первому, довольно бесславному, пребыванию Рабина на посту премьер-министра был положен, по слухам, тоже не без участия Переса. Напомню: Рабин тогда был вынужден уйти в отставку после того, как израильский журналист Дан Маргалит выяснил, что Лея Рабин, жена премьер-министра, хранит деньги в иностранном банке, что тогдашним израильским законом было запрещено. Свергнутый таким образом Рабин почему-то очень подозревал, что вышеупомянутое журналистское расследование велось не без помощи его вечного врага и конкурента.
       Зато же и отплатил он потом Пересу в своей книге "Военный билет"! Никогда еще острое солдатское словцо, которым Рабин владел в совершенстве, не било с такой силой и по такой мощной цели...
       Спустя более, чем пятнадцать лет после своей отставки, Рабин вновь стал главой партии "Авода" и - премьер-министром.
       ...И вот тут произошло странное. Соратники и недруги, избиратели и проигравший (но не сдавшийся) Перес в полнейшем ошеломлении увидели перед собой совершенно нового Ицхака Рабина - спокойного, мудрого политика и необычайного сильного государственного деятеля. Бог мой, как трудно было теперь, глядя на него, поверить, что это именно ему когда-то кричал Эзер Вейцман: "Ты - главный миф этой страны!"...
       Ту идеальную политическую подготовку, которую не смогли дать Рабину ни военное прошлое, ни выучка Голды Меир, дали - годы войны с Пересом.
       И изумленный Шимон Перес вдруг убедился, что - выковал в этой борьбе лидера себе под стать.
       Эти три года пребывания у власти они - премьер-министр и министр иностранных дел - были вместе: не по любви, а по необходимости, как в союзе слепого и безногого, но - вместе, и впервые - на равных.
       Рабин вновь не остался на своем посту до конца каденции. На этот раз он ушел с политической арены - навсегда.
       И - с его смертью впервые согнулся, впервые потемнел ужаснувшимся лицом непотопляемый, несдающийся Шимон Перес. Ибо погиб тот, кто пятьдесят лет наполнял жизнь Переса смыслом и ненавистью - его любимый враг.
       Кто и когда мог представить себе заплаканного Переса? Кто и когда мог представить, что этот невероятной амбициозности человек, обожающий символы власти, - дорвавшись, наконец, до кресла премьер-министра, ни разу в него не сядет, а будет принимать посетителей (в том числе и глав государств) в боковых креслах, как и положено министру иностранных дел в те несколько минут, на которые глава правительства куда-то вышел?!..
А потом встанет, выйдет из кабинета, свернет в один из боковых коридоров и тихо скажет устремившемуся за ним помощнику и доверенному лицу: "Как мне не хватает Ицхака...".

       Виктория Мунблит