Среди израильских песков состоятельного человека угадывают по счету за электричество. В коробках, как будто специально сложенных так, чтобы летом копить тепло, а зимой - холод, состоятельные кроты устраивают целый склад электротоваров, призванных усмирить несносный израильский климат, развлечь и избавить от докучливой домашней работы.
       В соседней арабской деревне вечерами горят лампочки, но если кабель вдруг оборвется, обитатели серых домов с торчащей по углам арматурой и охапками дров на крыше, не заметят потери. Понурые ослики будут, как прежде, тащить плуг по узким клочкам земли, вытянувшимся вдоль каменистых склонов, будут гореть жаровни и звучать причитания муэдзина. Израильский город, покинутый электричеством, продержится от силы два дня, а потом, затопленный зловонным содержимым выключеных холодильников, обезлюдеет и растворится в пустыне.
       Дом израильтянина отдан во власть электричества. Счетчик крутится с бешенной скоростью, не успокаиваясь даже ночью, ток бродит по дому, создавая синтетический климат, воспроизводя целлулоидные страсти, охраняя свежесть искусственных цветов. Электричество пронизывает дом, электричество подпитывает страну, вращая множество моторчиков, без которых эта сложная конструкция уйдет в небытие быстрее поселка на краю пустыни.

       Конструкторы, занимавшиеся проектированием Израиля, лукавили, когда говорили, что их детище выстоит за счет собственного запаса прочности. Она держится лишь пока ее подпитывает энергия извне, из резервуаров ненависти, накопленной мусульманским миром. Ток давней вражды заставляет работать моторчик единства еврейских перемещенцев. Без электричества этот эксперимент завершился бы в дни первого экономического кризиса 50-го года.
       Электроды ненависти торчали в посудине, приготовленной отцами-основателями для небывалого эксперимента: изготовления жителя государства Израиль из гетерогенной взвеси перемещенцев. Удачно подобранный катализатор - иврит - запустил реакцию и в осадок выпало существо нового типа. Но заряд в батареях слабеет и образовавшаяся субстанция возвращается в исходное состояние, разделяясь на исходные компоненты. К тому же чистота эксперимента все время нарушается - в посудину из "Бен-Гуриона" все сыпятся и сыпятся новые частицы.

       О, нет, мы не против того, чтобы поучаствовать в опыте. Мы старательно пробуем свои силы в жанре любви к новой родине, прибегая там, где не хватает искренности, к помощи моторчика, запущенного во времена всеобщего советского двоемыслия. Электричество поднимает нас на трибуну и включает речевые функции. Подстегиваемые разрядами тока, мы вдохновенно выражаем верноподданические чувства, заверяем в преданности и лояльности, не зная кому, но зная, что так надо.
       ...Предыдущий отец нации, чье уставшее от жизни тело поддерживала навеянная электричеством идея регионального братания, готовясь к выборам и воюя за признание мятущегося электората, прибыл на встречу с ветеранами войны, той самой, которая вроде и не имеет отношения к государству Израиль, но благодаря которой между Средиземным и Красным морями все-таки существует наша страна, а не удельное княжество генерала Роммеля.
       Навстречу вельможе поднялся человек в броне боевых наград. Он благодарил - за все. От старческой слабости скупо расходуя слова, перечислял свалившиеся на него блага. Потом, передохнув и восстановив дыхание, произнес "Спасибо родной ... " и замолчал. Судорожно крутился счетчик, электричество мчалось зигзагами по закоулкам уставшего мозга. "Спасибо родному правительству, - наконец-то нашелся человек, - Крепкое наше ветеранское спасибо".
       Ток иссяк. Человек опустился на стул. Выпрыгнули молодые, бойкие, с неподсевшими аккумуляторами, бодро заголосили о мудром отце, о радости братания, грядущих победах. У человека на стуле и у отца нации тихо, с перебоями жужжали моторчики.

        Израильтяне устали от электричества. Они тянутся к естеству. Их идеал - домик с лужайкой, украшенной старым плугом и керосиновая лампа над входом. Но плуг давно затупился, а в керосинку вставлена электрическая лампа. Израильяне просеивают песок пустыни, чтобы отыскать притаившиеся корни, но вместо корней - из ниоткуда и в никуда - тихо текут провода.

       Гарри Резниковский, 1997

© Design & content - Garry Reznikovsky 1998-2000

Back Home Next